NEW Болталка

Вы описываете концепцию запланированного устаревания (planned obsolescence), возведённую в абсолют и ставшую основой социально-экономического устройства. В литературе, социологии и футурологии этот мотив встречается довольно часто.
Вот главные направления, где исследуется такое будущее общество:

1. Антиутопии и классическая литература

Самый яркий и хрестоматийный пример — роман Олдоса Хаксли «О дивный новый мир» (1932).
• В этом обществе потребление возведено в ранг религии.
• Гражданам с детства внушают гипнопедические установки: «Прорехи зашивать — беднеть и горевать» (Old clothes are beastly) или «Чем старое чинить, лучше новое купить» (Ending is better than mending).
• Вещи умышленно создаются недолговечными, а ремонт считается социальным преступлением и признаком отсталости, поскольку стабильность экономики держится исключительно на непрерывном производстве и потреблении.

2. Сатира и научная фантастика

• Роберт Шекли, рассказ «Билет на планету Транай»: в этой сатирической повести описывается мир, где технологии развиты настолько, что вещи (например, дома или одежда) могут быть запрограммированы на саморазрушение или исчезновение через определенный срок, чтобы граждане постоянно оставались вовлечены в экономический оборот.
• Фильм «Цена времени» (In Time, 2011): здесь идея перенесена на саму человеческую жизнь. Люди генетически запрограммированы так, что в 25 лет их внутренние «часы» начинают обратный отсчет. Если они не заработают (не купят) новое время, они буквально выходят из строя.

3. Экономическая реальность и футурология

В реальном мире этот феномен зародился в 1920-х годах с заговора «Phœbus» — международного картеля производителей световых табло и лампочек (включая Philips, Osram и General Electric). Они искусственно ограничили срок службы ламп накаливания до 1000 часов (хотя технологии позволяли делать их гораздо более долговечными), чтобы гарантировать постоянный спрос.
Если экстраполировать эту тенденцию в будущее, социологи описывают следующие черты такого общества:
• Крах института собственности: Люди перестают владеть вещами, они лишь «арендуют» их функционал на короткий срок.
• Запрет на ремонт: На законодательном уровне ремонт своими руками или в сторонних мастерских криминализуется (с чем уже сегодня борются активисты движения Right to Repair — «Право на ремонт»).
• Экологический кризис или идеальная переработка: Такое общество либо тонет в мусоре, либо изобретает материалы, которые после истечения срока годности мгновенно распадаются на безопасные атомы для повторного 3D-принтинга (замкнутый цикл).
Вы ищете конкретную книгу, фильм или рассказ с таким сюжетом, который вы читали/видели раньше, или вам интересны философские и экономические статьи на эту тему?

Этот рассказ называется «Непрочный, непрочный, непрочный мир...», а его авторы — советские писатели-фантасты Борис Зубков и Евгений Муслин. Рассказ был написан в 1966 году.
В произведении описана сатирическая антиутопия, доводящая до абсолюта капиталистическую концепцию запланированного устаревания товаров:
• Суть общества: Экономика держится на том, что вещи обязаны быстро ломаться или портиться, чтобы люди непрерывно покупали новые для поддержания производства.
• Примеры из текста: Очки мутнеют через неделю, часы буквально взрываются по истечении гарантийного срока, одежда расползается через день-два, книги блекнут до чистых страниц, а духи со временем начинают отвратительно пахнуть.
• Сюжет: Главный герой Кен Прайс становится преступником в глазах закона, потому что везет домой страшную контрабанду — тайно сделанный из настоящего прочного дерева табурет в подарок жене.
Прочитать текст этого классического произведения можно в Электронной библиотеке Максима Мошкова.

Борис Зубков, Евгений Муслин. Непрочный, непрочный, непрочный мир...

-----------------------------------------------------------------------
Авт.сб. "Самозванец Стамп" ("Библиотека советской фантастики").
OCR & spellcheck by HarryFan, 27 September 2000
-----------------------------------------------------------------------

...Путешествие началось в подвале. Опасное путешествие через весь
Большой Город. Ему вручили огромный неуклюжий сверток, и, когда он взял
его в руки, он стал преступником. Его наспех обучили мерам
предосторожности: каких улиц избегать, как вести себя при встрече с
агентами Службы Безопасности, что отвечать на возможном допросе... Хотели
дать провожатого, но он отказался. Зачем? Двое подозрительнее. Опасность,
поделенная на две части, остается опасностью. Это все равно, что прыгать с
моста... вдвоем. Вместо одного утопленника будет два. И только. Пусть уж
лучше он потащит через весь город страшный груз, останется наедине с
неуклюжим ящиком, где лежит ЭТО.
...Какой же все-таки неудобный сверток! Дьявольски неудобный! Будто он
весь состоит из углов. Когда держишь его на коленях, острые углы вонзаются
под мышки, твердое ребро раздавливает грудь, а руки, охватившие сверток
сверху, деревенеют. Да, руки совсем занемели...
Но пошевелиться нельзя, обратишь на себя внимание. И без того всем
мешает твой ящик. В вагоне подземки тесно, как в банке с маринованными
сливами. Он любил маринованные сливы. В детстве. Теперь нет _настоящих_
слив. Теперь главная пища - галеты "Пупс". В вагоне все жуют эти галеты.
Их жуют всегда. С утра до ночи. Знаменитые ненасыщающие галеты "Пупс".
Заводы, синтезирующие галеты, работают круглые сутки. "Галеты "Пупс"
обновляют мускулы, разжижают желчь и расширяют атомы во всем организме..."
Как бы не так! Здесь простой расчет - выгоднее продать железнодорожный
состав дряни, чем автофургон настоящей еды... Во рту галеты тихо пищат
"пупс... пупс..." и тут же... испаряются. Словно раскусываешь зубами
маленькие резиновые шарики, надутые стопроцентным воздухом...
Проклятый сверток сползает с коленей. Руки онемели и словно чужие...
У его отца были камни в почках. Старинный благородный недуг. Сейчас
редко кто им страдает. С какой гордостью мать готовила горячую ванну,
когда отца одолевал очередной приступ. Пусть все знают, что ее муж болен
исключительной, благородной болезнью! Про галеты "Пупс" не скажешь, что
они ложатся камнем на желудок или другие органы. Можешь сожрать
пятифунтовую пачку галет и тут же вновь почувствовать зверский аппетит. И
жажду. Кругом все жуют пищащие галеты и облизывают сухие губы. Он знает, о
чем мечтают пассажиры подземки - на ближайшей станции броситься к
автоматам, продающим напиток "Пей-За-Цент". Напиток не утоляет жажды, его
пьют в огромных количествах, автоматы торгуют порциями по два галлона
каждая, жаждущие подставляют под коричневую струю бумажные ведра...
Сверток все же сполз с коленей... Ужасная неосмотрительность!.. Уперся
острым углом в чей-то живот, обтянутый зеленым плащом... Только этого не
хватало!
Кен Прайс почувствовал, что владелец зеленого плаща пристально
разглядывает его. Он ощущал этот взгляд кожей лба и кончиками ушей.
Взгляд, тяжелый, как свинцовая плита, и пронзительный, как фары
полицейской машины. Прайс втянул живот, стараясь запихнуть ящик куда-то
себе под ребра, прижался к спинке дивана, страстно желая уменьшиться в
размерах, сплющиться в лепешку... О ужас!.. Обшивка свертка! Она
лопнула!.. Сейчас все увидят ЭТО - его позор, его преступление!.. Скандал!
Шум! Негодующие лица... Тип в зеленом остановит поезд прямо в туннеле.
Холодная сталь наручников вопьется в кожу... В Службе Безопасности его
ждет шар - изолятор для особо опасных... Он видел их в кино: стеклянные
шары-клетки, висящие на здоровенных кронштейнах вокруг высокой
железобетонной башни... Прайс отважился взглянуть на владельца зеленого
плаща. Тот, сняв очки и близоруко щурясь, протирал стекла бумажным
платком. Прайсу повезло! Тип в зеленом носил дешевые быстротускнеющие очки
- через неделю после покупки в них не увидишь и собственного носа. Все тот
же Универсальный Торговый Принцип - непрочные вещи покупают чаще. Пусть
даже покупают по дешевке, но все чаще и чаще. Ежемесячно, потом
еженедельно, ежедневно, ежечасно... В кармане у Прайса громко и протяжно
зазвенело, затем так же протяжно заскрипело и глухо хрюкнуло. Взорвались
часы с одноразовым заводом. "Когда кончается завод, часы взрываются
удивительно мелодично". Рекламные побасенки! Ничего себе - мелодично!
Скрип гвоздя по стеклопластику - вот она, ваша мелодия! Пусть его
перепилят быстрозатупливающейся пилой, если он еще хоть раз купит такие
часы. Конечно, если ему вообще придется когда-нибудь что-нибудь покупать.
Если он и ЭТО не попадут в лапы агентов безопасности. Прайс сунул руку в
карман. Пальцы нащупали нечто вроде комка слизистой глины... Брр... Это
все, что осталось от часов. Новейший блиц-металл, теперь из него делают
массу вещей, даже автомобили. Кажется, его зять имел отношение к этому
патенту. Специальный блицметалл с особой структурой, ровно за две недели
размягчается в слизистую пакость...
Тот, в плаще, все еще протирает очки, ему теперь не до подозрительных
свертков. Зря перепугался! Ясно, что этот, в зеленом, не имеет
касательства к Службе Безопасности. Не такие же они дурни, чтобы
напяливать на своих агентов быстротускнеющие очки.
Обшивка свертка!.. Прайс похолодел. Как он мог забыть про нее! Обшивка
треснула сверху и сбоку и расползается на глазах у всех! Еще секунда - и
конец!.. Нет, нет! Все в порядке! Все идет хорошо! Ведь он завернул ЭТО в
кусок старой брезентовой накидки, которой его дед прикрывал свой
грузовичок. Только снаружи ЭТО обернуто в быстрорасползающийся однодневный
мешок, а внутри - надежный брезент. Отличный кусок брезента, теперь ему
цены нет, достался по наследству, другой кусок дед завещал Мэди. Старый
брезент надежно скрывает содержимое свертка.
И все же надо сделать еще одну пересадку. Замести следы. С безразличным
видом стоять возле двери и выскочить в последний момент, когда поезд уже
трогается. Потом повторить эту процедуру в обратном порядке: дождаться,
пока все не войдут в вагон, и прошмыгнуть между створками закрывающейся
двери. Если никто не устремится за тобой, значит слежки нет. Так его учили
там, в подвале.
Прайс сошел у Сентер-ринга и пересек платформу. Прозевал первый поезд,
дождался второго, услышал сигнал к отправлению, помедлил еще секунду и,
когда створки дверей начали сближаться, ринулся в вагон. Неожиданно
навстречу ему выскочил замешкавшийся толстяк. Прайс попятился, пошатнулся
и, желая удержать сверток от падения, инстинктивно выставил его вперед на
вытянутых руках. Створки двери зажали ящик и выдернули его из рук Прайса.
Состав тронулся рывком. В какое-то мгновение Прайс успел заметить, что
сверток больше чем наполовину свисает снаружи вагона. Мелькнул красный
огонек в хвосте состава, и мрак туннеля проглотил вагоны. Прайс бросился
бежать по перрону вслед поезду. Его толкали. Он разбивал толпу. Перрон
кончился. Поезд уносил сверток. Уже ничего не соображая, Прайс соскочил на
рельсы. Сзади кричали. Завыла сирена, раскалывая пронзительным звуком
плотный и жаркий воздух. Прайс бежал между рельсами. Они казались ему
толстыми блестящими змеями, и он боялся, что они ухватят его за ноги.
Поэтому он бежал, неестественно высоко подпрыгивая. Сирена продолжала
завывать. Прайс заткнул уши, упал, сильно ушибся. Вскочил на ноги и
помчался вперед. Сбоку, сверху, снизу мелькали световые сигналы,
перемигивались светофоры, ярко желтели надписи. Огни сливались и чертили
вдоль тьмы сверкающие линии. Он падал еще три или четыре раза. Элегантные
ботинки с быстропротирающейся подошвой расползлись, как кожура гнилого
банана. Пластмассовым градом сыпались саморасстегивающиеся запонки и
самоотрывающиеся пуговицы. Воротник однодневной рубашки растаял и жирными
каплями стекал по спине. Из кармана выскочил быстротеряющийся кошелек.
Пояс из быстрогниющей кожи лопнул. Он бежал, спотыкаясь, придерживая одной
рукой брюки. Мир непрочных вещей издевался над ним. А рядом бежал страх.
Пожирающий пространство грохот обрушился сзади. Его настигал поезд. Но
своды туннеля обманули Прайса - грохот возвещал о приближении встречного.
Ослепительный свет одноглазой фары парализовал Прайса, ноги прилипли к
рельсам, он почувствовал дыхание металла - поезд надвигался и рос. Шквал
горячего воздуха отбросил в сторону и спас его. Раскаленная пыль вонзилась
в лицо, и грохот умчался.
С трудом переступая босыми ногами, он добрался до следующей станции.
Его втащили на платформу. Разгоряченные лица. Как их много! Где его
сверток? Подошел полицейский. Штраф? Он согласен, получите деньги... Где
сверток? Он сумасшедший? Нет, вот карточка его психиатра, можете узнать...
Где сверток?.. Вызвать санитаров? Спасибо, ему уже лучше... Где сверток?..
Сверток принесли. Изрядно помятый, но целый. Старый брезент выдержал
испытание. Никто не увидел, ЧТО скрывается внутри. Никто... О боже. Все
обошлось!
Волоча ногу и тихо постанывая, Прайс выбрался на свежий воздух. Он был
полураздет и тащился к ближайшим торговым автоматам. Он опускал монеты и
всовывал руки, ноги и шею в полукруглые дыры. Автоматы напялили на него
однодневные ботинки, приклеили к рубахе одноразовый воротник, пристегнули
теряющиеся запонки, залепили дыры быстроотклеивающимся пластырем и всучили
модную шляпу "Носи-Бросай". Когда автомат с веселым скрежетом проглатывал
монету, мощный динамик выкрикивал: "Все-Для-Вас На-Один-Раз,
Все-Для-Вас-На-Один-Раз". Железные молодчики торговали непрочной
дешевкой... Вещи-однодневки. Надежные, как веревка из теста. Долговечные,
как кусок льда на раскаленной жаровне. Горсть праха, пригоршня дыма, не
больше. Здесь были книги с исчезающим текстом - через неделю перед тобой
белые страницы. Чернеющие газеты, которые не успеваешь прочесть и вынужден
приобретать следующий ежечасный выпуск. Быстрохолодеющие утюги и
легкоплавкие сковородки. Микродырявые канистры. Твердеющие подушки.
Засоряющиеся краны. Духи "Коко", начинающие через неделю мерзко вонять.
Гвозди из блицметалла. Бумажные телевизоры... Их дешевизна не
компенсировала их недолговечность. Напротив, дешевизна разоряла
покупателя. Карусель вынужденных покупок вертелась все быстрее и быстрее,
выматывая душу, опустошая карманы...
Последнюю монету Прайс опустил в щель на желтом столбике. В тротуаре
откинулся люк, и из него поднялась одноместная скамейка для
кратковременного отдыха. После всех передряг он мог позволить себе такую
роскошь. Возле желтого столбика остановилась собачонка. Прайс нагнулся,
чтобы придвинуть сверток ближе к скамейке. Собачонка злобно оскалила зубы,
и Прайс отпрянул от нее. Бродячие собаки опасны! Крайне опасны! Следуя
общему Торговому Принципу, компания "Шпиц-Такса лимитед" снабжает старых
леди комнатными собачками, которые через три недели становятся бешеными.
Естественно, что владелицы собачек выбрасывают их на улицу, не дожидаясь
истечения гарантийного срока. Получить в ногу порцию ядовитой слюны -
кошмар! Прайс схватил сверток, вскочил на скамейку и угрожающе замахнулся
на собаку. Собачонка поджала хвост и метнулась в сторону, но тяжелый
сверток вырвался из рук Прайса и плюхнулся на асфальт. Тут же прохожие
затолкали его ногами, отшвырнули на край тротуара. Болван! Дырявые руки!
Испугался жалкой собаки!.. Подними сверток!.. Нет! Не доверяйся первым
порывам! Будь осторожен, как верхолаз на телевизионной мачте. Если за
тобой следят, то выгоднее сделать вид, будто ты не имеешь касательства к
этому ящику, к этой ужасной улике преступления. Сейчас никто не сможет
доказать, что сверток принадлежит тебе: ты - здесь, сверток - там.
Успокойся! Сядь! Сделай вид, что ты занимаешься своей шляпой, она тоже
упала от резкого движения. Подними ее, приведи в порядок. Вот так!
Отличная шляпа, специально для хождения по солнечной стороне улицы. Есть и
другие шляпы, очень похожие на твою, но они только для теневой стороны, на
солнце улетучиваются, как дым. Пшик - и все тут! А внутри этой шляпы ярлык
"четырнадцать часов под солнцем". Потом, конечно, тоже улетучивается...
Сверток лежит на старом месте. Все спешат, проходят мимо, никто им не
интересуется...
Никто не интересуется? Как бы не так! Блондинка в клетчатом костюме!
Остановилась в пяти шагах от Прайса и делает вид, что рассматривает свое
изображением стекле витрины. Можно поклясться, что она притормозила именно
в тот момент, когда он швырнул сверток в собаку. Женщина - агент
безопасности? Многие домохозяйки подрабатывают в свободное время, выполняя
щекотливые поручения Службы Безопасности. Что это она рассматривает в этой
дурацкой витрине? Ведь это магазин "Для мужчин". Что ей там понадобилось?
Бальзам для лысых, превращающийся в Истребитель Волос. Ах, вот в чем дело!
Она рассматривает в стекле свой клетчатый костюм. Коричневые полосы,
образующие клетки, становятся все шире и шире. Костюм расползается!
Блондинка взвизгнула, обхватила себя руками, придерживая остатки
костюма, и с видом купальщицы, входящей в холодную воду, побежала к
ближайшей кабинке для переодевания. На всех перекрестках стояли такие
пестрые кабинки, внутри которых ждали очередную жертву автоматы, торгующие
готовыми платьями.
Прайс неожиданно упал, это скамейка для кратковременного отдыха
ускользнула из-под него обратно в люк. Поднявшись, он впервые за этот
ужасный день вдруг почувствовал душевное облегчение. С безразличным видом,
даже позволяя себе насвистывать, он подобрал сверток и зашагал в сторону
четыреста сороковой улицы.
Там был его дом, там его ждали и волновались. Он должен как можно
скорее избавить их от страха за его судьбу. И лишь там он почувствует себя
в сравнительной безопасности.
Жена встретила его в подъезде. Бедняга! Сколько раз она выбегала
встречать? Сколько раз прислушивалась к шагам, стукам, шорохам? Милая!
Только ради нее он решился на столь кошмарное путешествие.
Они прошли прямо в кухню, где единственное окно выходило на безлюдный
пустырь. Из дальней комнаты доносился визг циркульной пилы. Разумеется,
там ничего не пилили, визжала недолговечная пластинка. После десяти
проигрываний скрипичный квартет превратился в соло циркульной пилы.
- Ты принес ЭТО? - спросила Сали.
Она не решилась назвать содержимое свертка своим именем, так суеверный
дикарь не называет вслух предмет своей охоты.
- Я принес. Ты так просила.
- Разверни, я хочу увидеть.
- Задерни шторы.
- Они рассыпались перед твоим приходом. Но не бойся, милый. Еще утром
потемнели стекла в окне. Никто не увидит.
Он снял брезент. Внутри оказался продолговатый ящик из серого картона.
Они разорвали картон и поставили посреди комнаты ЭТО.
Это была Кухонная Табуретка. Настоящая! Прочная! Из настоящей сосны. Ее
сделали утром в подпольной мастерской, и свежие янтарные капельки
настоящего столярного клея блестели так аппетитно, что их хотелось лизнуть
языком.
Продажа и покупка прочных вещей были запрещены Федеральным Торговым
Законом. Ослушников ждала суровая кара. Но Прайс все же сумел, не побоялся
подарить жене в день ее рождения Настоящую Прочную Кухонную Табуретку!